- Увезите! Увезите отсюда скорее! - губы его зашептали слова проклятий, хотя Гарсия и не знал, кого проклинал: судьбу, себя или... Он схватился за горло и, забившись в угол, умолк.

Когда они выехали на шоссе, следователь коротко бросил притихшему Рамиро:

- Сколько уже здесь?

- Скоро полтора года, - и Рамиро Фернандес Гарсия равнодушно посмотрел в глаза следователя. - Не подумайте, что проговорился. Я расскажу вам все.

Сотрудник, который печатал на машинке, еле поспевал за торопливым рассказом, и следователь то и дело просил Рамиро Фернандеса Гарсию говорить помедленней. Тот же настолько ушел в воспоминания. что временами казалось, будто он забыл, что идет допрос в органах безопасности, и рассказывает о себе друзьям, с которыми давно не виделся.

В июле 1959 года, когда вместе с сыном дона Карлоса они уехали с Кубы, то сначала поселились в дорогом отеле "Карибиан" в Майами-Бич. Правда, жили в разных номерах - разница в цене была значительной, - но кругом бурлила с детства увлекавшая его жизнь. Тем более что деньги были - дон Карлос перед отлетом в Испанию дал ему на первое время, - и Гарсия старался взять все, что мог, очутившись на богатейшем из курортов. Впрочем, деньги быстро вышли. Сын помещика купил себе небольшое дело, но Рамиро в него не взял. И тут начались неприятности. Не проходило недели, чтобы его не вызывали в отдел иммиграционной службы США.

- Я не понимал, чего они добивались, пока однажды мистер Эверфельд прямо не сказал мне: "Вы ведь арестовывались после нападения на Монкаду". Я удивился, откуда им это известно, но позднее мне стало ясно, что этот Эверфельд из ФБР, хотя и работал в иммиграционном отделе. На Кубе меня действительно арестовывали после Монкады. Но членом отряда Фиделя я не был, хотя помогать им я помогал через Педро Родригеса.

- Через кого?

- Педро Родригес Гомес, друг детства. Он был близок к отряду Фиделя, но перед самой революцией мы с ним разругались - не сошлись во взглядах...